ГЛАВА ВТОРАЯ

Улыбаясь, Нитори вошел в комнату. Лежащий на кровати Рин, бросив в его сторону недовольный взгляд, быстро спрятал что-то под подушку. Впрочем, кохай и так знал, что это: снимок Харуки, сделанный еще три года назад, пожелтевший, измятый, с загнувшимися уголками, — видимо,  его  часто брали в руки.

Улыбка Нитори увяла. Будь его воля, давно бы сжег или выбросил эту карточку. И, желательно,  вместе с  оригиналом.

-  Мечтаете, семпай?

-  Ты сегодня долго, — проигнорировав вопрос, обронил Рин.

- Ездил к родителям, — Нитори присел перед ним на корточки, заглянул в лицо, — семпай, мне нужно поговорить с вами. О Харуке Нанасе.

- Нитори, — угрожающе начал Рин, но парень перебил его:

- Простите, семпай, но я выскажусь до конца. Нанасе-кун – для вас не просто бывший друг или соперник. Вас не интересует другие пловцы, даже более красивые или талантливые, чем он. Вы произносите его имя во сне, вы бредите им наяву. Вы смотрите на него, как умирающий от голода  на кусок хлеба. Так больше продолжаться не может. Вы больны, семпай. Больны Харукой Нанасе.

Рин молчал. Ободренный его согласием, Нитори продолжил:

- От этой болезни есть только одно лекарство.

- Лекарство? Какое?

- Переспать с ним, — спокойно, как о чем-то, само собой разумеющимся, сказал Нитори.

- Ты не знаешь Харуку, — Рин невесело улыбнулся.

- Зато я знаю вас, семпай, и этого достаточно, — решительно заявил Аичиро. – Вы  добиваетесь всего, чего хотите. Неужели вас остановит такая малость, как чужое согласие? К тому же, я не предлагаю вам действовать «в лоб». Попробуйте соблазнить его.

- Легче соблазнить мраморную статую в парке, — пробурчал Рин. – Я же — не водопад, не озеро, не море,  а Хару только ими интересуется.

Отвернувшись, чтобы скрыть торжествующую улыбку,  Нитори прошептал:

- Есть средства, которые любого сделают сговорчивым. Держите, семпай, — он вложил в руку Рина маленькую коробочку. – Взял у отца. Одна таблетка, и Нанасе-кун — ваш.

По лицу Рина пробежала тень, он явно колебался, и в какой-то момент Нитори даже показалось, что семпай швырнет афродизиак в мусорную корзину. Но соблазн получить Харуку был слишком велик, и Рин, внимательно осмотрев коробочку, спрятал ее в карман брюк.

Нитори облегченно выдохнул: «Ну, теперь все пойдет, как по маслу», как вдруг услышал вопрос:

- А тебе-то какая выгода в этом, Нитори? Зачем пытаешься свести меня с Хару?

- Я люблю вас, семпай, и не могу видеть, как вы мучаетесь, — не моргнув глазом, ответил тот, про себя подумав: «И еще я знаю, что, рано или поздно, ты ушел бы от меня к Нанасе. Так что лучше сыграть на опережение. И, даже если я  умру от ревности, пока вы будете вместе, зато Харука не простит тебе обмана. Твоя любовь так и останется безответной, семпай…» 

 Жаль, что Рин не умел читать мысли. Впрочем, чтобы усыпить последние подозрения, Нитори перевел разговор на другое:

- Уже поздно, семпай, пора спать. Если хотите, завтра я распущу слух, что вы сильно простудились и не выходите из комнаты. Думаю, Нанасе-кун не откажется навестить старого друга.

                                                                                                                                             ДАЛЕЕ: ГЛАВА ТРЕТЬЯ