Партия для близнецов 2

         Эта маленькая повесть-фэнтези была написана для участия в конкурсе «Заветная мечта 2008». Надеюсь, она вам понравится, и кто-нибудь да затребует продолжение.
                                         НАЧАЛО ЗДЕСЬ
   На негнущихся ногах Валера вышел из библиотеки и направился в свою комнату.  Ему хотелось многое обдумать.
Но побыть в одиночестве ему не удалось. Отец стоял у раскрытого окна и нервно курил. Увидев сына, он выбросил  недокуренную сигарету  и бросился к нему:
— Как все прошло? Ты какой-то бледный. Что он тебе сказал?
Не раздеваясь, Валера упал лицом на кровать и несколько мгновений не шевелился.
— Почему ты куришь в моей комнате? Кажется, у тебя есть своя.?
— Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – осторожно спросил Луначарский.
— Просто замечательно, — заверил сын. – Прости, папа, мне хотелось бы побыть одному.
Непонятная, иррациональная обида сжала сердце Леонида. Ему хотелось, как в детстве, обнять своего мальчика, погладить по голове, утешить. Понимание того, что  сын вырос и не нуждается в нем, было невыносимо болезненным.
Хлопнула входная дверь, но Валера даже не обернулся. Теперь ему было понятно отношение деда к семье и, особенно, к единственному сыну. Тот явно разочаровал его, когда не смог получить силу, стать достойным преемником. Поэтому старик никогда не упускал возможности унизить Леонида, всячески подчеркивая его бесполезность, и даже наследником своей империи выбрал не его, а внука.
Впрочем, это не важно. Конечно, он – единственный, кто достоин реальной власти. «Но, — вдруг мелькнула пугающая мысль, — а вдруг у него тоже ничего не получится. Или, того хуже, он как-то пострадает во время ритуала или даже умрет».
Валера сел на постели. Хитрый старикашка ничего не сказал о том, что ему придется делать. В голове всплыли смутные воспоминания, полученные из книг, о ритуалах, проводимых с помощью воды или огня…
Парень вздохнул, все равно у него нет выбора. Вряд ли это настолько опасно. Его отец, например, остался жив после ритуала, хоть и не получил силу. А дед, вообще молодец, другие в этом возрасте с палкой передвигаются или давно на кладбище, а он все держит в своих руках – людей, состояние, власть. Так что глупо переживать заранее, у него все получится. Ведь он – из семьи Луначарских.
* * *
 Подготовка к ритуалу заняла два дня. За это время, по настоянию деда, Валера ни с кем не общался, сидел в своей комнате и ничего не ел, кроме хлеба и воды.
Пока, наконец, поздно вечером за ним не пришел отец, и они спустились в библиотеку.
Воздух был тяжелый и душный, к запаху дерева и тяжелых фолиантов примешивались ароматы трав. Комнату освещали несколько свечей в старинных подсвечниках, но их трепещущий свет был не в силах разогнать мрак.
— У нас, что, отключили электричество? – попытался пошутить Валера, но отец шикнул на него. На лице старого Луначарского, напротив, мелькнуло что-то вроде улыбки:
— Ты не боишься. Это хорошо. Дай мне твою руку, нет, правую.
Сжав сильными пальцами ладонь внука, старик склонился над пергаментом и начал нараспев произносить непонятные слова. У Валеры моментально заболела голова. Ему показалось, что он – актер на сцене, причем единственный, кто не выучил свою роль. У отца на лице написан благоговейный ужас, дед, бубнит себе под нос непонятную чушь. Честное слово, он надеялся, что зрелище будет более занимательным. «Ладно, — одернул он себя, — по крайней мере, никто не пытается наложить на меня огненную печать или порезать руку, чтобы скрепить договор кровью».
Закрыв глаза, он погрузился в странную полудрему. Перед глазами мелькали какие-то пятна, потом появился парень. Его лицо, фигура, походка – все показалось очень знакомым, на долю секунды Валера даже решил, что видит себя, но тут же отбросил эту мысль. У парня слишком доброе выражение лица и искренний, открытый взгляд. Даже в детстве Валера так себя не вел. А еще рядом с незнакомцем была девушка, довольно симпатичная,  от ее улыбки сердце почему-то защемило. Он что-то сказала своему другу, тот ненадолго исчез из поля зрения, и вернулся, сжимая в руке смешной букетик. Валера пригляделся: одуванчики. Но с какой радостью девушка приняла эти цветы, словно ей, как минимум, преподнесли  корзину алых роз… На солнце блеснули рыжие волосы, и в этот миг Валера очнулся.
Над ним с  тревогой склонился отец, повторяя:
— Валера, что с тобой?
Парень огляделся по сторонам. Он по-прежнему в библиотеке, значит, это был всего лишь сон. А жаль, девчонка довольно симпатичная.
— Как ты себя чувствуешь, — голос деда заставил его вернуться в реальность.
— Нормально, — пожал он плечами, — как обычно.
В глазах отца мелькнула тревога, затем страх. Старик нахмурился:
— Нормально, говоришь. Ну, посмотрим. Встань, пройдись по комнате.
Недоумевая, Валера поднялся и медленно прошелся взад-вперед.
— Ничего не понимаю, — лицо Луначарского стало еще мрачнее, — все же получилось. Но почему тогда он…
— Достаточно, — прикрикнул старик, заставив Валеру остановиться, — попробуй прочитать это.
Парень развернул свиток, ничего не понятно, какие-то значки, вроде японских иероглифов. Несколько мгновений он рассматривал их, затем со вздохом отложил свиток..
— Не можешь? – уточнил старик.
— Нет.
— Интересно, очень интересно, — протянул Луначарский. – Иди, Валера, отдохни, ты устал сегодня.
Парень вскинул голову, собираясь поспорить, и перехватил  взгляд, которым обменялись старшие. Что-то пошло не так, но ему говорить не собираются. Что ж, он сам все узнает.
Стараясь как можно громче стучать каблуками, он вышел из библиотеки, будто случайно неплотно притворив дверь. А затем на цыпочках подкрался и прислушался. Он не беспокоился, что его обнаружат: прислуга уже ушла, а оба Луначарских были взволнованы до предела, говорили громко и совершенно не боялись, что их могут подслушать.
— У тебя ничего не получилось, не так ли?
— Помолчи немного, — раздраженно отозвался старик. – Мне надо подумать.
Наступившую паузу нарушил только звук наполняемого бокала, затем снова послышался хрипловатый голос деда:
— Самое странное, Леня, что все получилось.
— Значит, Валера все-таки…
— Нет, не он.
Вздрогнув от неожиданности, парень ближе придвинулся к двери.

— Ты можешь объяснить по-человечески, — Валера не помнил, чтобы когда-то раньше в голосе отца звучал такой гнев.

— Все очень просто, — снисходительно ответил дед,- если ты хоть немного пошевелишь мозгами, то сам поймешь: во-первых, у Валеры нет силы. Я тебе уже говорил, что после ритуала человек надолго теряет сознание, и тем более не может свободно передвигаться. Это связано с усилением деятельности мозга, поэтому организм должен перестроиться. Кроме того, посвященный легко прочтет этот свиток, Валера же этого сделать не сумел.
Теперь о главном. Сегодня кто-то все-таки получил силу.
— Что? – вскрикнул отец.
— Без сомнения. Я могу чувствовать ауру на расстоянии, тем более такую яркую, но самого человека не вижу, как ни стараюсь.
Наступила пауза, видимо, отец пытался осмыслить полученную информацию. Но Валера догадывался, что это еще далеко не все.
— Но я предполагаю, где сейчас этот человек. Леня, тебе придется вернуться в тот городок и пообщаться с персоналом роддома. А потом можешь навестить и ее…
— Прошло почти пятнадцать лет, — возмутился Луначарский, — и я не понимаю, что ты хочешь узнать. Думаешь, Валера, не мой сын?
— Разумеется, он твой сын, — фыркнул старик, — думаешь, я позволил бы тебе растить чужого ребенка?   Но,  думаю, нет, я уверен, что у тебя есть еще один ребенок, которого и выбрала Сила.
Оба Луначарских, склонившись над столом, заговорили совсем тихо. Понимая, что больше ничего интересного узнать не удастся, Валера на цыпочках отошел от двери. Такого сюрприза он не ожидал! Значит, у него есть брат и, скорее всего, близнец. И этот, с позволения сказать, родственник, получит то, что по праву должно принадлежать ему. Но это мы еще посмотрим…
Валера вернулся к себе, прокручивая в голове десятки планов, но в конце концов решил немного подождать. Возможно, старик ошибся, и у него нет никакого брата, или же отец просто не сможет его найти. Все-таки пятнадцать лет прошло, парень может быть где угодно. В таком случае проблема решится сама собой.
Если же новый претендент на наследство все же объявится… Валера усмехнулся. Он не зря носит фамилию Луначарских, и обязательно что-нибудь придумает.
С этой мыслью он закрыл глаза и почти мгновенно уснул.
2
Солнечные лучи, пробившись сквозь узкую щель между занавесками, образовали на полу блестящий светлый квадрат. Не желая открывать глаза, он перевернулся на живот и обхватил руками подушку. Хорошо, что сегодня воскресенье, можно отдохнуть. Но тут противно скрипнула дверь, и послышался голос матери:
— Гриша, ты уже проснулся?
Ответом был недовольный вздох. Если у ее сына и была слабость, то это – нежелание рано вставать по утрам.
— Ну, я же знаю, что ты не спишь, — женщина подошла к окну и раздвинула шторы. – День сегодня какой хороший. Кстати, Катюша звонила, скоро придет. Кажется, вы с ней собирались куда-то пойти.
— Точно, совсем забыл.
Чуть улыбаясь, она наблюдала, как сын моментально выскочив из кровати, бросился в ванную, и подавила вздох. Конечно, ей было бы приятнее, если бы сын провел день с ней, но как удержать дома пятнадцатилетнего парня. С другой стороны, ей нужно готовиться к разлуке: Гриша собирался продолжить учебу в столице. Может, он больше и не вернется в родной город.
Отогнав грустные мысли, Валерия Михайловна, отправилась на кухню готовить завтрак.
* * *
С момента его отъезда из города прошло полтора десятка лет, и все же, когда он вышел из вагона – аэропорта так и не построили – ему показалось, что ничего не изменилось. Узенькие улочки, притаившиеся в зеленой листве тополей, были по-прежнему чисто выметены, автомобилей, конечно, прибавилось, но он не заметил ни одной пробки, прохожие двигались спокойно, без суеты, и Луначарский вдруг ощутил странное, давно забытое, ощущение покоя. Он медленно шел по городу, с какой-то странной радостью узнавая знакомые дома, переулки, старый сквер, где раньше по вечерам устраивали танцы.
Воспоминания нахлынули на него, словно кто-то раскрыл старый фотоальбом и начал медленно переворачивать страницы.
Здесь, у памятника, они встречались, потом бежали в кино или на танцы, или в кафе на площади. Такого вкусного пломбира, как здесь, ему больше не приходилось пробовать, или все дело было в том, с кем он тогда был?
Устав от ходьбы, он присел на деревянную скамейку в парке и закрыл глаза, снова представив себе, как могла повернуться жизнь, если бы тогда, пятнадцать лет назад, он сделал другой выбор. Лера, простая, неискушенная, провинциальная девочка, его жена, хозяйка  загородного дома, мать его детей… Горькая усмешка исказила его лицо. Нет, это просто невозможно…
В гостиницу он вернулся поздно, совершенно разбитый, твердо решив с утра сначала сходить в больницу, и только потом – к Лере, но, так и не придумав, что ей сказать, как объяснить свое неожиданное появление. О возможной встрече со вторым сыном он вообще старался не думать.
Визит в больницу прошел более или менее гладко. Медсестра, с которой он договаривался пятнадцать лет назад, давно вышла на пенсию, и уехала из города, зато врач Гордиенко оказалась на месте. Луначарский хмыкнул, вспоминая, каким мертвенно-бледным стало ее лицо, когда он объяснил цель своего визита. Некоторые люди настолько наивны, что, забыв о совершенном ими неблаговидном поступке, искренне удивляются, когда кто-нибудь напомнит об этом. Сначала она все отрицала, затем разрыдалась, но,  получив несколько крупных купюр и обещание молчать об источнике информации, рассказала все начистоту. И теперь он третий час кружил по городу, пытаясь представить  встречу с Лерой. «Бесполезно идти сейчас, — думал он, — она еще на работе. Но что я ей скажу: здравствуй, мол, дорогая, я вернулся. Она меня просто за дверь выставит и будет права. А сын? Интересно, он похож на Валеру? Они же близнецы. Смешно, я назвал ребенка в честь матери, надеясь, что он унаследует ее характер, а парень куда больше похож на моего отца. Такой же жесткий, холодный, целеустремленный… Боже, я даже не знаю, как зовут моего второго сына. Судьба посмеялась над нами, Лера. Я лишил тебя одного ребенка, а ты забрала второго. Господи, как я ей скажу, разве можно такое простить. Но сын, ради него я должен попытаться. Что здесь делать молодому парню. Может, мне удастся уговорить их поехать со мной добровольно. Не хотелось бы прибегать к более сильным средствам убеждения…»
Так ничего и не решив, он свернул с проспекта на узкую улочку и направился к хорошо знакомой пятиэтажке. Во дворе он остановился, пытаясь справиться с волнением, машинально поднял голову и нашел глазами знакомые окна. Света не было. «А вдруг они давно уехали отсюда?» — обожгла мысль. Войдя в темный, давно не ремонтированный подъезд, он на одном дыхании взбежал по ступенькам на второй этаж и нажал кнопку звонка. Тишина. Он позвонил еще раз, еще…
За его спиной послышался скрип открываемой двери:
— Вы к Лере, молодой человек?
Луначарский с трудом сдержал улыбку: «молодым человеком» его не называли уже много лет. Впрочем, старушке, которая вышла из квартиры напротив, все люди моложе пятидесяти должны были казаться молодыми.
— Да, вы не знаете, она не уехала?
Пожилая женщина тяжело вздохнула:
— Да куда уж ей. Сегодня сына провожала, учиться уехал. А вы, простите, ей кем приходитесь?
Луначарский проглотил комок в горле:
— Я ее друг, но мы очень давно не виделись. В городе проездом, хотел встретиться…
— Боюсь, не получится, молодой человек. Она в больнице.
— Что?
— Сын у нее сегодня в Москву уехал, единственный,  — продолжила соседка. – Она, бедная, очень переживала, что одна остается. Наверно, домой возвращалась, по сторонам не смотрела, вот и попала под машину. Мне только что позвонили, вот сейчас в больницу поеду.
Следующие два часа Луначарский запомнил смутно. Вместе с соседкой Софьей Андреевной, он отправился в больницу, долго сидел в коридоре на жестком диване, пока, наконец, из палаты интенсивной терапии не вышел усталый врач. Ничего утешительного он им не сообщил. «Состояние стабильно тяжелое, но непосредственной угрозы для жизни нет… Перелом челюсти, правой руки,  сотрясение мозга…»
Потратив значительную сумму, он добился для Леры перевода в отдельную  палату, хороших медикаментов и, разумеется, ухода. Оставил для Софьи Андреевны деньги на лекарства и фрукты для больной. И только поздним вечером, закончив с делами, позвонил отцу.
— Значит, мальчишку ты упустил, — сказал старик, выслушав его рассказ. Луначарский вздрогнул, только сейчас вспомнив о сыне.  Но, к его удивлению, выговора не последовало.
— Перелом челюсти… Похоже, она еще долго не сможет говорить, — вслух размышлял старик. – Хорошо, возвращайся. Будем искать парня в Москве.
Послышались короткие гудки. Валера холодно улыбнулся: ни отец, ни дед не подозревали, что их разговор был подслушан. Техника – полезная вещь, особенно «жучки»!
«Я первым его найду, — пообещал себе Валера, — у Луначарских может быть только один наследник, и это я».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Проверка комментариев включена. Прежде чем Ваши комментарии будут опубликованы пройдет какое-то время.

Наверх